Служил в церкви

Духовные саны и чины

Священство Церкви имеет основание еще в Ветхом Завете. Они идут по возрастанию и не могут быть пропущены, то есть архиерей должен сначала побыть диаконом, потом священником. Во все степени священства рукополагает (иначе называя, совершает хиротонию) архиерей.

Диакон

К низшей ступени священства относят диаконов. Через рукоположение в диаконы человек обретает благодать, необходимую для участия в Литургии и других богослужениях. Диакон не может в одиночку проводить Таинства и богослужения, он лишь помощник священнику. Люди, которые хорошо служат в сане диакона долгое время, получают звания:

  • белое священство – протодиаконов,
  • черное священство – архидиаконов, которые чаще всего сопровождают архиерея.

Часто на бедных, сельских приходах диакона нет, и его функции исполняет священник. Также при необходимости обязанности диакона может исполнять и архиерей.

Священник

Человек в духовном сане священника также называется пресвитером, иереем, в монашестве – иеромонахом. Священники совершают все Таинства Церкви, кроме хиротонии (рукоположения), освящения мира (его совершает Патриарх — миро необходимо для полноты Таинства Крещения каждого человека) и антиминса (платка с зашитой частичкой святых мощей, который кладется на престол каждого храма). Священник, который руководит жизнью прихода называется настоятелем, а его подчиненные, рядовые священники — штатные клирики. В деревне или поселке настоятельствует обычно иерей, а в городе — протоиерей.

Настоятели храмов и монастырей подчиняются непосредственно архиерею.

Звание протоиерея — обычно поощрение за выслугу лет и хорошее служение. Иеромонаха обычно награждают саном игумена. Также сан игумена зачастую получает настоятель монастыря (священноигумен). Настоятель Лавры (большого, древнего монастыря, которых не так много в мире) получает архимандрита. Чаще всего за наградой этим саном следует сан епископа.

Архиереи: епископы, архиепископы, митрополиты, Патриархи.

  • Архиерей, в переводе с греческого — начальник иереев. Они совершают все Таинства без исключения. Архиереи рукополагают людей в диаконов и священников, однако в архиереи может рукоположить только Патриарх в сослужении нескольких епископов.
  • Епископов, которые отличились в служении и служили долго, называют архиепископами. Также за еще большие заслуги возвышают в сан митрополитов. Они имеют более высокий сан за заслуги перед Церковью, также только митрополиты могут управлять митрополиями — большими епархиями, в составе которых есть несколько малых. Можно провести аналогию: епархия — область, митрополия — город с областью (Петербург и Ленинградская область) или целый Федеральный округ.
  • Часто в помощь митрополиту или архиепископу назначают других епископов, которых именуют викарными архиереями или короче — викариями.
  • Высший духовный чин в Православной Церкви — Патриарх. Этот сан является выборным, причем выбирает Архиерейский Собор (собрание епископов всей региональной Церкви). Чаще всего он руководит Церковью вместе со Священным Синодом (Кинодом, в разных транскрипциях, в разных Церквях) руководит Церковью. Сан Предстоятеля (главы) Церкви является пожизненным, однако при совершении тяжких прегрешений Архиерейский суд может отстранить Патриарха от служения. Также по прошению Патриарх может быть отправлен на покой из-за болезни или преклонных лет. До созыва Архиерейского Собора назначается Местоблюститель (временно исполняющий обязанности руководства Церковью).

Источник: https://www.o-vere.ru/duhovnie-sani-i-chini.html

>О служащих в храме

Священнослужители

Таким образом, священнослужители — это люди, которые посвящены особым образом главой митрополии или епархии, с возложением на них рук (рукоположением) и принятием священного духовного сана. Это люди, принявшие присягу, а также имеющие духовное образование.

Тщательный отбор кандидатов перед рукоположением (посвящением)

Как правило, кандидатов рукополагают в священнослужители после длительной проверки и подготовки (зачастую 5 — 10 лет). Предварительно этот человек проходил послушание в алтаре и имеет характеристику от священника, у которого в храме он послушался, далее он проходит ставленническую исповедь у духовника епархии, после чего митрополит или епископ принимает решение о том, достоин ли конкретный кандидат принятия сана.

Женатый или Монах…Но венчаный на Церкви!

Перед рукоположением ставленник определяется, будет он женатым служителем или монахом. Если будет женатым, то он должен заранее жениться и после проверки отношений на крепость совершается рукоположение (второженцами священникам быть запрещено).

Итак, священнослужители получили благодать Святого Духа для священного служения Церкви Христовой, а именно: совершать богослужения, учить людей христианской вере, доброй жизни, благочестию, управлять церковными делами.

Существует три степени священства: епископы (митрополиты, архиепископы), иереи, диаконы.

Епископы, Архиепископы

Епископ — высший чин в Церкви, они получают высшую степень Благодати, они называются еще архиереями (наиболее заслуженные) или митрополитами (которые являются главой митрополии, т.е. главные в области). Епископы могут совершать все семь из семи таинств Церкви и все Церковные службы и чинопоследования. Это значит, что только епископам принадлежит право не только совершать обычные богослужения, но и посвящать (рукополагать) в священнослужители, а равно освящать миро, антиминсы, храмы и престолы. Епископы управляют священниками. А подчиняются епископы Патриарху.

Иереи, Протоиереи

Иерей — это священнослужитель, второй священный чин после епископа, который имеет право совершать самостоятельно шесть таинств Церкви из семи возможных, т.е. иерей может совершать с благословения епископа таинства и церковные службы, кроме тех, которые положено совершать только епископу. Более достойным и заслуженным иереям присваивается звание протоиерея, т.е. старшего иерея, а главному между протоиереями дают звание протопресвитер. Если священник является монахом, то его называет иеромонах, т.е. священномонах, за выслугу лет могут их наградить званием игумена, а далее еще более высокое звание архимандрита. Особо достойные архимандриты могут стать епископами.

Диаконы, Протодиаконы

Диакон — это священнослужитель третьего, низшего священнического чина, который помогает священнику или епископу при богослужении или совершении таинств. Он служит при совершении таинств, но самостоятельно таинства совершать не может., соответственно участие диакона в богослужении не обязательно. Помимо помощи священнику, задача диакона — призывать молящихся к молитве. Его отличительная особенность в облачении: Одевается он в стихарь, на руках поручи, на плече длинная лента (орарь), если у диакона лента широкая и сшитая перехлестно, значит диакон имеет награду или является протодиаконом (старшим диаконом). Если диакон монах, то его называют иеродиаконом (а старший иеродиакон будет называться архидиакон).

Служители церкви, которые не имеют священного сана и помогают в служении.

Ипподиаконы

Ипподиаконы — это те, кто помогает в архиерейском служении, они облачают архиерея, держат светильники, перемещают орлецы, подносят в определенное время Чиновник, готовят все необходимое для богослужения.

Псаломщики (чтецы), певцы

Псаломщики и певцы (хор) — читают и поют на клиросе в храме.

Уставщики

Уставщик — это псаломщик, который очень хорошо знает богослужебный Устав и вовремя подает поющим певцам нужную книгу (при богослужении используется достаточно много богослужебных книг и все они имеют свое название и смысл) и при необходимости самостоятельно читает или возглашает (выполняет функцию канонарха).

Пономари или алтарники

Пономари (алтарники) — помогают при богослужении священникам (иереям, протоиереям, иеромонахам, и т.д.).

Послушники и трудники

Послушники, трудники — в основном бывают только в монастырях, где выполняют различные послушания

Иноки

Инок — насельник монастыря, не дававший обетов, но имеющий право монашеских одеяний.

Монахи

Монах — насельник монастыря, давший монашеские обеты перед Богом.

Схимонах — монах, который дал еще более серьезные обеты перед Богом по сравнению с обычным монахом.

Кроме того, в храмах Вы можете встретить:

Настоятель

Настоятеля — это главный священник, редко диакон на конкретном приходе

Казначей

Казначея — это своего рода главный бухгалтер, как правило, это обычная женщина с мира, которая поставлена настоятелем для выполнения конкретной работы.

Староста

Старосту – это тот же завхоз, помощник по хозяйству, как правило, это благочестивый мирянин, который имеет желание помогать и заведовать хозяйством при храме.

Эконом

Эконома – один из служащих по хозяйству там, где это требуется.

Регистратор

Регистратор – эти функции выполняет обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля, она оформляет требы и заказные молитвы.

Уборщица

Служащую храма (по уборке, поддержанию порядка в подсвечниках) – это обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля.

Служащая в Церковной лавке

Служащую в церковной лавке – это обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля, выполняет функции по консультации и продаже литературы, свечей и всего, что продается в церковных лавках.

Дворник, охраник

Обычный мужчина с мира, который служит в Храме по благословению настоятеля.

Дорогие друзья, обращаю Ваше внимание, что автор проекта просит помощи каждого из Вас. Служу в бедном поселковом Храме, очень нужна различная помощь, в том числе средства на содержание Храма! Сайт приходского Храма: hramtrifona.ru

Источник: https://ierei063.ru/o-tserkvi-i-lyudyakh-prostym-yazykom/pravoslavnaya-vera/o-sluzhashchikh-v-khrame/

Церковь — это тоже работодатель?

Здесь все, как у всех

— Можно ли называть службу в церкви «работой»?

— Да, но позволить себе это могут только миряне — люди, работающие в церкви, но не имеющие отношения к духовенству. Например, для женщин, которые тушат свечки в зале — это работа. Работой можно назвать и труд охранников при монастыре или храме. Для представителей духовенства — это служба. В круг их обязанностей входит проведение богослужений, таинств и треб. У меня помимо богослужебной деятельности еще есть работа по связи с общественностью. Про меня можно сказать, что я и служу, и работаю. Все эти варианты трудовых отношений в Церкви, как и для всех, регламентирует Трудовой кодекс РФ.

— Чем отличаются условия службы и работы в церкви от светской работы?

— Ничем, в церкви все устроено так же, как в любой другой некоммерческой организации. На каждого работника заводится трудовая книжка, выплачивается заработная плата, идут отчисления в пенсионный и другие фонды. Кроме того, у нас тоже есть больничные и отпуска. Можно брать отгулы. Женщинам выплачивается декретное пособие. Присутствует и материальное обеспечение: все работники снабжаются всем необходимым для работы и службы, а для духовенства специально шьются рясы. До недавнего времени были проблемы с обеспечением жильем, но сейчас все изменилось. Недавно епархии подарили трехкомнатную квартиру, которую владыка Лукиан определил быть гостиницей для священников, приезжающих из отдаленных приходов.

Уволить могут каждого

— Какие профессии могут пригодиться в церкви?

— Многие. Например, сегодня в нашей епархии на постоянной основе работают охранники, учителя воскресных школ, работники зала, повара, бухгалтеры, машинистки, швеи, продавцы церковных лавок, водители, певчие. Сантехники, электрики и прочие специалисты работают неполный рабочий день. Особой текучки кадров у нас нет, но иногда требуются неквалифированые рабочие. Никаких объявлений о вакансиях мы не даем. Как правило, нужные люди находятся из числа прихожан. Чаще всего это люди пенсионного возраста, для которых церковный оклад является неплохим дополнением к пенсии.

— Предъявляются ли какие-то требования к соискателям на мирскую работу?

— Каких-то особенных — нет. Даже не обязательно, чтобы они были верующими. Как правило, многие люди обращаются в веру в процессе. Например, у нас работает водитель, который на момент трудоустройства в церковь был некрещеным. Спустя время он сам попросил его покрестить. Конечно, огромную роль играет среда, в которой приходится находиться. Однако никакого давления здесь ни на кого не оказывается.

— А каким образом можно попасть в духовенство?

— По-разному. Бывает, что человек сам приходит в церковь с желанием стать священником. Однако сразу его мечта не может исполниться. Сначала для этого необходимо получить духовное образование. На Дальнем Востоке это можно сделать в Хабаровской духовной семинарии. Обучение в ней может проходить как очно, так и заочно. Если человек поступает на заочное отделение, то в церкви его берут сначала на послушание, в ходе которого он учиться быть церковным. Это особая специфика. А бывает, что человек сначала приходит на послушание, а потом ему предлагают послужить в церкви. При этом в обоих случаях это могут быть только мужчины. Женщин принимают в церковь только на мирскую работу. Со временем некоторые из них изъявляют желание принять монашество, но это все индивидуально.

— Есть ли у работников и служителей церкви испытательный срок?

— Конечно, любому человеку, который приходит в церковь, дается время, чтобы он мог себя проявить. За ним в этот период присматривают. Особенно это касается тех женщин, которые устраиваются на работу в храм следить за подсвечниками. Именно с этими работницами в первую очередь встречаются прихожане, переступая порог церкви. Поэтому они должны обладать определенными качествами, главное из которых — внимательное и беззлобное отношение к людям.

— А уволить из церкви могут?

— Да. Однако чаще всего люди уходят с работы по каким-то форс-мажорным обстоятельствам. Например, у нас была казначей, которая по семейным обстоятельствам должна была уехать во Владивосток, поэтому ей пришлось уволиться. Случаев, когда «увольняли» представителей духовенства, я не припомню. Но это возможно в двух случаях. Первый — когда священник по каким-то причинам не может осуществлять свое служение в Благовещенской епархии. Это могут быть только особые случаи, когда, например, дети у приходского священника болеют из-за климатических условий. Второй — сана могут попросту лишить, если человек сделал то, что идет вразрез с христианской моралью. Но иногда человек начинает понимать, что взял крест не по себе. Ненормированный рабочий день, поскольку священнослужитель обязан и ночью выехать к умирающему, и служить с утра до вечера, не говоря уже о невероятных нервных нагрузках, которые давят на психику.

Карьеризм под запретом

— А зарплата как у вас начисляется?

— Так же, как и у всех. Хотя по-церковному это звучит жалование. Как у духовенства, так и у мирян есть определенный оклад. Также есть премии, правда у нас они называются «праздничными», потому что выдают их только по большим праздникам. Но у нас существует своя специфика, ведь Церковь, можно сказать, живет исключительно на пожертвования верующих.

— Существует ли в церкви понятие «карьерная лестница»?

— Понятие карьерной лестницы у нас категорически осуждается. Когда человек приходит в храм, то православные верят, что его привел Бог. Стремление к продвижению по службе для него считается пороком. Повышение возможно лишь помимо воли церковнослужителя, когда на него возложено послушание, к которому он никогда не стремился. Для информации хочется отметить, что у православного духовенства три ступени — диакон, священник и епископ. Это что-то вроде сержанта, офицера и генерала в армии.

— Могут ли представители духовенства помимо службы в церкви работать еще где-нибудь? А миряне?

— Да, такое возможно. Но к представителям духовенства в этом плане есть свои требования. Так, по канонам церкви им нельзя подрабатывать на работах, связанных с кровью (мясник, охотник) и ростовщичеством (банкир). На сегодняшний день в Благовещенской епархии есть несколько примеров совмещения трудоустройства. Например, в Тынде дьякон служит и работает заместителем начальника службы инкассации. А в Серышево священник является заместителем командира по работе с личным составом авиабазы «Украинка». Я вот тоже — служу диаконом и работаю пресс-секретарем в епархии, а дополнительно к этому еще преподаю «Основы православной культуры» в частной школе.

Мнение

Андрей Букреев, священник Благовещенского кафедрального собора, председатель отдела по работе с молодежью Благовещенской епархии:

— После школы получил специальность ветзоотехника, но работать в этой сфере не стал. Вместе с другом мы сразу же подались в рекламные агенты. Несколько лет работали в разных изданиях города. Затем создали свое дело — издавали справочники, организовывали выставки… Однако эта работа никогда не приносила мне полного удовлетворения. В глубине души я понимал, что никакой я не бизнесмен и не рекламщик. Постоянно находился в поисках самого себя. А помощи в этом, конечно, просил у Бога. В какой-то момент я понял, что хочу служить ему. И вот однажды, помолившись, я вышел из церкви и встретил своего друга, который в то время работал сторожем в кафедральном соборе. От него я узнал, что храму нужен сторож. Я понял, что это Господь открыл мне дверь.

Сторожем проработал около года, потом меня ввели в алтарь, затем рукоположили в дьякона, а через три месяца я стал священником — сейчас служу в Кафедральном соборе. Параллельно учусь в Хабаровской духовной семинарии.

Являюсь членом Православного братства «Святого князя Александра Невского», работаем с молодежью. Наша главная цель — объединить верующих молодых людей, рассказать о Христе тем, кто еще о нем не знает, а также заниматься делами милосердия.

Сейчас у меня мир в сердце — в Церкви мое место в этой жизни.

Источник: https://2×2.su/job/article/cerkov—eto-tozhe-rabotodatel-8112.html

Церковь – место работы: готовьте душу свою во искушение

Церковь – Тело Христово, но свое земное бытие она осуществляет и поддерживает, принимая форму организации – с руководителями и подчиненными, отделом кадров и бухгалтерией, материальной базой и финансами. Для сотен тысяч людей сегодня Церковь стала местом работы, источником скромных (как правило) средств к существованию. Это и работники епархиальных управлений со всеми их нынешними разделами и подразделениями, и журналисты церковных СМИ, и работники храмов… В первую очередь, речь идет, конечно, о мирянах, но и священники в определенном смысле тоже работники организации: подчиненные и начальники своих подчиненных.

Фото: игумен Петр (Барбашов)

Что меняется для человека, когда Церковь становится местом его работы? Отличаются ли наши взаимоотношения на этой работе от таких же в любой частной структуре или госучреждении? Как совместить христианскую любовь с функциями администратора, ответственного за конкретный участок работы? Реально ли это вообще? Как реагировать на конфликты и иные проявления человеческой греховности в нашем «духовном ведомстве»?

Вот с этих самых проявлений, пожалуй, и начнем. На любой работе крайне нежелательны конфликты, склоки, доносы и тому подобное. Любого человека ранят раздражительность, жесткость и грубость начальника, несправедливые обвинения, безразличие к его личной ситуации, зависть и ревность коллег…

Как бы мне хотелось сейчас написать, что в Церкви этого нет! Увы. В Церкви, помимо многого другого, помимо совсем другого есть и это тоже. Не только есть, но и ранит гораздо глубже, переживается гораздо трагичнее, чем где-либо еще. Почему? Потому, что Церковь, по сути своей, никакая не организация-работодатель, а наша семья, духовная и кровная. Кровная, ибо через Причащение Святых Таин мы соединяемся телесно со Христом и друг с другом. Духовная, потому что само пребывание в Церкви подразумевает духовное родство. А чего мы ждем от собственной семьи, от близких? Ждем необходимого и незаменимого: любви, защиты, понимания и поддержки. Кто нам все это даст, если не семья? Беда, если этого нет в семье, если человеку дома плохо. Трагедия, если ему безотрадно в Церкви.

Но от кого, от чего это зависит – плохо человеку в Церкви или хорошо? А от кого зависит, хорошо или плохо человеку в семье – от всех или от него самого? Взрослый человек всегда сам ответственен за обстановку в своей семье, какими бы ни были характеры его домочадцев. Если он способен только жаловаться и злиться на них, он никогда не обретет в своем доме мира, не обретет и защиты от мира в другом значении этого слова.

Фото: игумен Петр (Барбашов)

Что же посоветовать человеку, которому по тем ли иным причинам плохо в Церкви и, конкретно, на церковной работе? Сначала спроси себя, сделал ли ты сам то, что в твоих силах: постарался, чтобы другим было возле тебя хорошо, чтобы в вашем богоспасаемом епархиальном отделе царил мир и взаимопонимание? Мне приходилось наблюдать людей, которые, будучи ранены, терпя острую душевную боль, находили в себе силы поддерживать и согревать других, и этим обретали для себя поддержку и утешение. Я знаю людей, в том числе и священников, которые совершали такой подвиг на протяжении многих лет. Но бывает и иначе: будучи обижен, человек замыкается и ожесточается в своей обиде, и не только обидевшие, но и все остальные ему уже не милы. И вот такому человеку действительно плохо в Церкви… Впрочем, ему и в любом другом месте тоже будет нехорошо.

Однако легко рассуждать о других, а что я сумела сама, уже 4 года являясь церковным работником? В прошлом у меня были большие проблемы в отношениях и с собой, и с окружающими. Я очень болезненно переживала конфликты, свою, как мне тогда казалось, «непринятость» людьми, мучилась этим нестроением в своей жизни. И, когда переступила, наконец, порог епархиального управления, решила: ну, здесь-то у меня точно все будет в исключительном порядке. Здесь я на своем месте, и в любой ситуации окажусь если не на высоте, то, по крайней мере, на приличном уровне.

Увы! Реальность довольно быстро меня смирила, лишив наивных и гордых надежд. Но она же открыла мне и другое. Оказывается, в Церкви не нужно лепить себе положительный имидж. Не нужно вообще думать о том, какое мнение о себе ты сумел здесь внушить окружающим. Так же, как не нужно пытаться произвести выгодное впечатление на священника при исповеди.

В Церкви нужно просто видеть и понимать, насколько ты сам не соответствуешь тому, к чему причастен, что – вольно или невольно, в той или иной мере, – проповедуешь. Ведь и свечница, и уборщица в храме, тоже, в какой-то мере, проповедуют. В крайнем случае, они призваны хотя бы не вводить в искушение христиан своим поведением, отношением к людям и так далее. Что же тогда говорить о журналисте или катехизаторе? Их ответственность еще более велика. Даже просто задавая вопросы священнику или архиерею, записывая беседу с ним для газеты или телепередачи, мы должны обязательно ощущать, какая бездна отделяет эти вопросы и ответы от того, что реально представляем собой мы сами. То же – хотя и в гораздо большей, наверное, мере – должен испытывать священник, совершающий Евхаристию… И беда, если не испытывает. Это наше несоответствие настолько страшно на самом деле, что на все наши репутации и положительные образы нужно просто махнуть рукой. Вот что меняется для человека, когда он приходит работать в Церковь.

Кто-то спросит: а что, если верующий человек работает в обычной школе, или, скажем, в парикмахерской, для него такой путь познания перекрыт? Да нет, конечно. Но здесь, в «духовном ведомстве» – на мой, по крайней мере, взгляд, и из моего опыта исходя – понимание приходит гораздо быстрее. В какой комнате мы скорее найдем потерявшийся предмет – в полутемной или в ярко освещенной?

В какой-то момент я с Божией помощью поняла (насколько исполнила, не знаю; может быть, мне только кажется, что пытаюсь исполнять!) одну вещь: работа в Церкви невозможна без личной церковной жизни и без постоянной внутренней, духовной работы, той работы, к которой Церковь издревле каждое свое чадо призывает. Если не делать постоянно этих усилий, хотя бы и неумелых, несовершенных – у тебя начнется раздвоение личности. И ты понемногу превратишься в функционера. Можно написать «церковного функционера» или даже «православного», но слова эти должны быть в кавычках. Или – другой вариант: окажешься в тупике «несчастного сознания», будешь мучиться собственной фальшью и виной перед всеми. Наконец, третий вариант: просто выйдешь, выбросишься из Церкви – как из самолета без парашюта. Не только из той церковной структуры, в которой работаешь, но и из Церкви вообще. Это и мирянам, работающим в Церкви, грозит, и тем, кто в сане. Об этой угрозе, иначе говоря, искушении мне говорили, по крайней мере, два молодых священника и один семинарист. Но они-то сумели, слава Богу, правильно осознать свою ситуацию и найти выход. А вот один мой знакомый дьякон, тоже совсем молодой, предпочел, по его выражению, «сойти с поезда, пока поезд не заехал в тупик». У меня не было с ним откровенных разговоров, но я решусь предположить: искренне уверовав и придя в Церковь, он просто вовремя не понял, и никто ему не подсказал, что внешние события его жизни – учеба в семинарии, ее окончание, хиротония – должны быть неотрывны от внутреннего процесса духовного делания.

Без этого процесса, без духовного труда невозможно, наверное, перейти от сознания собственного несовершенства к неосуждению и прощению других. А без прощения на нашей работе нельзя… Я опять как-то странно говорю: почему именно «на нашей работе», христианину без этого вообще нигде нельзя. Но здесь – та же метафора с ярко освещенной комнатой, в которой все особенно хорошо видно. Для дела, которое нам приходится делать совместно с другими в миру, достаточно нормальных, корректных взаимоотношений. А дело, которое мы делаем здесь, в Церкви, требует от нас любви друг к другу. Здесь уместно напомнить, что привычное нашему уху слово «сотрудник» пришло из монашеского обихода и когда-то было синонимом слова «брат». Значит, наш труд изначально – братский и сестринский. Поэтому приходится прощать, любить, и – это обязательно – доброе в каждом человеке видеть в первую очередь, а то, что тебя травмирует, пугает, раздражает в нем – во вторую.

Отличается ли Церковь, как место работы, от любого другого места работы в лучшую сторону – если иметь в виду психологический климат и отношение к людям? На мой взгляд, отличается. Как бы ни был труден характер человека, работающего здесь – будь он завхоз в храме, завканцелярией в монастыре или руководитель епархиального отдела – этому человеку известно, что такое грех, раскаяние, покаяние и смирение. Для него оглянуться на себя, укорить себя, попросить прощения – не абсурдная мысль, а нечто естественное и должное. Так же, как и простить ближнего. Отсюда – высокая вероятность того, что случившийся конфликт не зайдет «в штопор» и не будет гноиться много лет, как незаживающая язва. Верующие вообще гораздо легче выходят из конфликтов – по сравнению с людьми, в этом смысле не определившимися. Хотя и им не всегда, увы, это оказывается под силу…

Как сочетается христианская любовь с функциями администратора, с необходимой на работе требовательностью к людям? На этот вопрос мне ответить трудно, у меня самой такого опыта нет. Поэтому я попросила двух священнослужителей ответить на этот, а заодно, и на другие, часто задаваемые, вопросы о работе в Церкви.

Иерей Михаил Богатырев Иерей Михаил Богатырев, настоятель храма во имя святого равноапостольного князя Владимира

– Настоятелю действительно приходится совмещать вещи, в принципе несовместимые: христианскую любовь и необходимую административную требовательность. Требуя, ругая, наказывая, предупреждая, увольняя, наконец, то есть, делая то, что иногда совершенно необходимо – настоятель переступает через себя. Он понимает: если оставить сейчас этого человека здесь, на работе в храме, то из-за него пострадают, а может быть, и уйдут из Церкви многие. И настоятель делает то, что должен, но потом ночь не спит. Случается и такое: человек приходит и просит прощения, обещает больше таких вещей не допускать. И вроде бы его раскаяние искренне, но… это происходит уже далеко не в первый раз. Ничего удивительного: каждый священник знает, что человек может каяться в одних и тех же грехах много раз, подчас десятилетиями. Господь прощает кающегося и велит прощать нам, но как быть, если речь не о личных моих, например, обидах, а о благе Церкви, о судьбе многих людей? Могу ли простить и не увольнять (а если уже уволил, то взять на работу обратно) человека, который постоянно грешит грубостью к людям, раздражительностью, вспыльчивостью, гневом? Конечно, бывают разные ситуации и разные люди. Кто-то просто не контролирует свои нервы или не справляется со своей жизненной ситуацией, а кто-то хам, как теперь говорят, «по жизни». Но, прощая, давая еще один шанс, настоятель всегда рискует и всегда ответственность берет на себя.

Это наш крест, крест священников, настоятелей, тех, кому приходится совмещать пастырское служение с функциями администратора – функциями, в принципе, мирскими. И вряд ли у меня самого получается это совмещать. Скорее, не получается. Это также трудно, как не отвлекаться во время Божественной Литургии, если ты знаешь, что сразу после тебе надо бежать в Регистрационную палату, встречаться с потенциальным жертвователем, решать какие-то хозяйственные проблемы. У меня не получается начисто отсекать это от себя на время богослужения и включаться в эти проблемы сразу после него. Поэтому для меня самые благодатные дни – суббота и воскресенье. Я могу не думать ни о чем, кроме богослужения, кроме Евхаристии, и мне очень хорошо. А когда я погружаюсь во все эти финансовые и хозяйственные проблемы, я ловлю себя на том, что не помню о Литургии, просто не могу о ней думать сейчас, я от нее далек. И тут одно спасение – исповедь. Других способов успокоить собственную христианскую совесть просто нет. Работа настоятеля лишает человека мира душевного, того самого «духа мирна», о котором говорил Серафим Саровский. Может быть, у кого-то получается гармонично это совместить, но у меня – нет, для меня эти вещи остаются полярными.

Когда люди приходят работать в Церковь, они открывают для себя нечто совершенно новое, мир новых проблем. Раньше, даже когда они были только прихожанами, им казалось, что здесь, внутри Церкви, все только и делают, что друг друга любят. Кланяются, сияют улыбками, говорят: «Спаси Господи!» – «Во славу Божию». Во всем благочестие, благообразие… Человек приступает к своим обязанностям с огромным рвением – как же, его взяли во «святая святых»! И вдруг на него обрушивается своего рода холодный душ. Оказывается, здесь «всё, как везде»! Даже требование бухгалтера отчитаться за потраченные приходские средства иногда вызывает обиду: как же так, мы же в Церкви, неужели мне здесь не доверяют? Вдобавок, выясняется, что отношения между людьми здесь, в Церкви, далеко не всегда мирные и приятные. И у человека наступает разочарование. Случается, что человек уволившись с «церковной» работы, и в храм после этого перестает приходить, то есть и прихожанином быть не хочет.

Кризис разочарования в церковной жизни – это очень сложный момент в жизни человека, это надо пережить, выдержать. Конечно, мы – я имею в виду сейчас и себя, и многих известных мне священников – стараемся сделать так, чтобы человек не оказался в непосильном для него испытании. Но жизнь есть жизнь. Поэтому, когда человек приходит ко мне за благословением на работу в Церкви – кем угодно, сторожем, поваром, свечницей – я всегда говорю: готовьте душу свою к искушению. То, что вы сейчас себе представляете и то, что есть в реальности, не совсем одно и то же.

В чем же может заключаться готовность души к искушению? О чем человеку следует помнить? О том, что работа в Церкви – это служение Богу. А служение Богу, где бы и как бы оно ни осуществлялось, не может быть делом простым и легким – никогда. Перед тем, кто искренне хочет служить Богу, всегда гораздо больше препятствий, чем перед тем, кто служит «видимому сему житию». Ведь, если мы работаем Богу, мы не можем Ему сказать: «Всё, Господи, я Тебе отработал свои 8 часов, а теперь я буду, как нормальный человек, отдыхать, а завтра у меня вообще выходной». Или: «Господи, мне условий для работы не создали, поэтому я ни за что не отвечаю». Господу нужно отдавать не 8 часов в день, а всю жизнь, вне зависимости от условий.

Я с уверенностью могу сказать, что никто из работников епархиального управления или прихода не пришел сюда за одной только зарплатой. Хотя деньги любому из них нужны ничуть не меньше, чем кому-то другому. К нам приходят люди, как правило, уже сформировавшие свое мировоззрение, нашедшие смысл жизни. И если случилась какая-то неприятность, если возник конфликт – нужно просто помнить, зачем ты сюда пришел, ради чего. Недостатки, грехи, человеческие немощи начальника или того, с кем тебе приходится работать, не могут перечеркнуть для тебя этой цели – послужить Церкви, а значит, Богу. На самом деле главный наш начальник и главный наш помощник здесь – это именно Он. И об этом не надо забывать. Надо думать, как именно Ему подчиняться, как Его волю исполнять, как Его радовать своим скромным трудом и вкладом. Если именно это для тебя главное, человеческие немощи и всяческие заскоки начальника тебе не так уж и страшны: они только повод исполнить Божию волю. В миру дурак-начальник может отбить у человека желание работать, но желание работать Господу никто и ничто не может у человека отбить, если сам человек этого не захочет.

Протоиерей Сергий Штурбабин

Протоиерей Сергий Штурбабин, настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали», руководитель епархиального отдела религиозного образования и катехизации.

– Совместить христианскую любовь к человеку с исполнением административных функций возможно при условии, если работающий в Церкви руководитель является, во-первых, христианином, а во-вторых, порядочным человеком; если он определенные вещи, такие, например, как уважительное отношение к людям, впитал с молоком матери; если у него есть навык доброжелательного отношения к каждому человеку.

Конечно, бывают очень сложные моменты: когда человек явно не справляется со своей задачей, не оправдывает возложенных на него надежд. Может быть, ему не хватает образования, может быть, это связано с какими-то его личными слабостями. Вот в этой ситуации очень трудно. Однако всегда можно объяснить это подчиненному по-человечески. Такие вещи, как гнев, раздражение, намеренно резкий, жесткий тон – они не только для руководителя церковной службы, они для каждого христианина должны быть исключены и забыты. То, что работающий под моим руководством человек довел меня до белого каления, говорит лишь о том, что меня до этого градуса несложно довести, иными словами – что у меня нет терпения. Или я плохо организовал работу коллектива, не объяснил людям толком, что от них требуется, не проконтролировал их работу вовремя, что привело к расслаблению и дезорганизации. В том, что у твоего подчиненного что-то не получается, надо обязательно поискать свою вину.

Что касается «кризиса разочарования в церковной жизни» – конечно, с новоначальными христианами такие вещи случаются. Но здесь важно объяснить, что в Церковь приходят из мира обычные люди, каждый со своими грехами, слабостями и проблемами. И они вольно или невольно привносят это и в общение людей в Церкви. К этому нужно быть готовым, а самое важное – при каждой обиде, каждом конфликте вовремя оглянуться на себя, на свои собственные слабости, грехи и проблемы. И почаще просить друг у друга прощения. Давайте подумаем, бывает ли такое, что конфликт произошел только по вине одной стороны? Всегда – по вине обеих, или всех сторон (потому что их не всегда только две). У каждого из нас свое представление о том, что и как нужно делать, как правильно, как неправильно. Но ведь никто не может быть прав абсолютно, никто не обладает истиной в последней инстанции. Об этом важно помнить, ну, а задача руководителя – выстроить отношения таким образом, чтобы не возникало конфликтов.

Церковь как место работы, безусловно, отличается от иных мест. Все-таки у нас здесь нет многого, что характерно для мирских организаций: нездоровой конкуренции, зависти, доносов, подлости. По крайней мере, мне не приходилось с этим здесь сталкиваться. А что касается тех вещей, с которыми сталкиваться приходится… Христианин ведь всю свою жизнь должен воспринимать как школу христианской жизни, как непрерывное испытание христианской совести. Он постоянно находится в ситуации выбора. И в этом смысле не так важно, где именно христианин трудится – непосредственно в Церкви или где-то там, в миру. Везде этот человек должен быть внимательным и требовательным к себе. Отсюда понимание окружающих, снисхождение к их немощам. Тогда возможно понять, где и в чем другой человек ошибается, и попытаться ему помочь. Все является школой, в том числе и совместный труд на благо Церкви.

* * *

Слушая первого из своих собеседников, отца Михаила, я вдруг подумала, что слова «готовьте душу к искушению» мне уже знакомы. Откуда они? Книга Иисуса, сына Сирахова, глава 2: «Если приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения; прилепись к Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебе напоследок. Все, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив, ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, – в горниле уничижения. Веруй Ему, и Он защитит тебя; управь пути твои и надейся на Него…»

Источник: https://pravoslavie.ru/65900.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *